Георгий Петрович Федотов.




ВОРОНЕЖ В БИОГРАФИИ ФИЛОСОФА Г.П. ФЕДОТОВА

 

 

А. Акиньшин

 

Имя выдающегося религиозного мыслителя и историка Георгия Федотова (1886–1951) возвратилось к российским читателям в начале 1990-х гг. В 1990 г. появилась его книга «Святые Древней Руси» с предисловием академика Д.С. Лихачева. В 1991 г. в Петербурге вышел двухтомник избранных сочинений философа «Судьба и грехи России». Везде в биографических очерках о Г.П. Федотове упоминается Воронеж. Вскоре имя Георгия Петровича на основании этих данных было введено в орбиту выдающихся лиц, связанных с Воронежем1. Краткие сведения о роли этого города в жизни семьи Федотовых содержатся в одном из саратовских краеведческих сборников2. Все это подталкивало к поиску архивных документов, чтобы ответить на вопрос: когда и при каких обстоятельствах оказался Георгий Федотов в Воронеже и когда он его покинул?3 Это было тем более необходимо, что в вышедших в последнее время справочных трудах воронежский аспект биографии философа излагался в нескольких фразах, не свободных к тому же от ошибок4.

Выяснилось, что Федотовы были воронежскими дворянами, да и должность среди местного чиновничества отец философа занимал не последнюю.

…В начале октября 1890 г. из столицы в Воронеж прибыл коллежский советник П.И. Федотов. Он назначался на должность старшего советника губернского правления. По своему положению среди местной иерархии пост этот шел вслед за вице-губернаторским. Петр Иванович Федотов был в это время немолод. После окончания юридического факультета Харьковского университета со степенью кандидата прав 2 января 1876 г. он был назначен помощником делопроизводителя Екатеринославского губернского правления. Полгода спустя он стал также редактором «Екатеринославских губернских ведомостей». В конце августа 1877 г. молодой чиновник назначается одновременно на штатную должность секретаря Екатеринославского губернского статистического комитета. Обилие работы, отнимавшей все свободное время, не мешало продвижению по службе: 16 февраля 1878 г. П.И. Федотов назначается младшим помощником правителя канцелярии Екатеринославского губернатора, 2 января 1881 г. получает чин коллежского асессора.

За доставление на Всероссийскую антропологическую выставку 1879 г. памятников истории и этнографии из Екатеринослава в январе 1880 г. Федотов удостоен серебряной медали Императорского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском университете. Год спустя, в январе 1881 г., П.И. Федотов по расстроенному здоровью и по собственному прошению был уволен от должности секретаря Статистического комитета с оставлением на службе в канцелярии губернатора. 3 июля 1881 г. он удостоился ордена Станислава 3-й степени5.

В начале 1882 г. закончился екатеринославский период жизни П.И. Федотова. Он переезжает в Саратов, где 3 января назначается правителем канцелярии губернатора. Нетрудно понять, что переезд был вызван приглашением саратовского губернатора действительного статского советника Алексея Алексеевича Зубова (1838–1904), в 1880–1881 гг. являвшегося Екатеринославским вице-губернатором и хорошо узнавшего Петра Ивановича по совместной службе6.

Служба в Саратове складывалась для Федотова благополучно. В январе 1883 г. его пожаловали орденом Станислава 2-й cтeпeни, 2 января 1885 г. произвели в надворные советники, 24 марта 1885 г. удостоили ордена святого Владимиpa 4-й степени. Не теряя интереса к местной общественной жизни и истории, П.И. Федотов в августе 1884 г. избирается действительным членом Саратовского губернского статистического комитета. 2 июля 1886 г. он был назначен членом Саратовского губернского училищного совета от Министерства внутренних дел7.

В Саратове П.И. Федотову улыбнулось семейное счастье: 25 апреля 1884 г. в Спасской церкви он обвенчался с дочерью полицмейстера уездного Вольска, коллежского советника Андрея Моисеевича Иванова, девицей Елизаветой. Жениху было 34 года, невесте 31. Она окончила Саратовский женский институт и была учительницей музыки. Венчал их протоиерей Марфо-Магдалининской церкви Аркадий Серебряков. Поручителями жениха были его брат, штабс-капитан Санкт-Петербургского гренадерского полка Иван Иванович Федотов, дворянин Иосиф Эдмундович Корева и пристав Саратовского городского полицейского управления, губернский секретарь Яков Иванович Генерозов8, невесты — подпрапорщик 158-го пехотного Кутаисского полка Владимир Андреевич Иванов, коллежский асессор Иван Игнатьевич Гржибовский и дворянин Михаил Александрович Кайгородов9. 1 октября родился первенец Федотовых Георгий, 19 октября он был крещен в церкви Рождества Пресвятой Богородицы. Восприемниками были действительный статский советник Павел Моисеевич Иванов и жена губернатора Мария Николаевна Зубова10.

В феврале 1887 г. Саратов покинул А.А. Зубов, получивший назначение товарища Главноуправляющего собственной Его Императорского Величества канцелярии. В июле на должность Саратовского губернатора прибыл генерал-лейтенант Андрей Иванович Косич (1833–1917)11. А в самом конце 1887 г. П.И. Федотов покидает волжский город: то ли отношения с новым губернатором не сложились, то ли не хотелось зависеть от богатых и чиновных родственников жены, то ли Зубов предложил заманчивые перспективы в столице. 1 января 1888 г. П.И. Федотов получил должность правителя дел правления Петербургского воспитательного дома. С 10 августа по 1 декабря 1889 г. он был делопроизводителем Особого совещания по вопросу о преобразовании воспитательных домов. 2 января 1889 г. П.И. Федотов получил чин коллежского советника, 1 апреля 1890 г. — орден святой Анны 2-й степени. 21 июля 1890 г. Федотов ушел в отставку, но через три месяца возвратился на службу, теперь уже в канцелярию ведомства императрицы Марии. Служба его там продолжалась недолго, уже 24 сентября 1890 г. он переводится в Министерство внутренних дел и назначается старшим советником в Воронежское губернское правление12. Думаю, что и этим назначением П.И. Федотов был обязан протекции А.А. Зубова, как раз в августе 1890 г. ставшего статс-секретарем императорской канцелярии.

Уезжала ли в столицу Е.А. Федотова с младенцем Георгием, однозначно сказать невозможно, но второй сын в семье, Борис, родился 18 января 1889 г. в Вольске, на родине матери. 2 февраля Борис был крещен в церкви Иоанна Предтечи, восприемниками были дед, A.M. Иванов, и жена купца Анна Ивановна Глуховцева13. Не исключено, что после двухлетней разлуки семья Федотовых собралась вместе именно в Воронеже.

Почему же П.И. Федотов предпочел из Петербурга переехать в Воронеж, а не вернуться в Саратов или отправиться в какой-либо другой губернский город? Все дело в том, что Воронеж был его родиной. Здесь он в 1849 (или 1850) г. родился в семье мелкого чиновника (происхождение — «из обер-офицерских детей»), здесь же окончил губернскую классическую гимназию. К сожалению, никаких сведений об Иване Федотове пока не разыскано, но приятно сознавать, что связь Федотовых с Воронежем была не случайной, а глубокой и длительной.

П.И. Федотову приходилось много ездить по губернии для ревизии присутственных мест, исправительных отделений и тюрем (Задонск, Новохоперск, Острогожск), его отчеты неизменно принимались начальством со вниманием. В январе 1891 г. он избирается членом Воронежского статистического комитета14. Увеличивается и семья: 23 мая 1891 г. родился еще один сын, Николай. 9 июня его крестили во Введенском храме. Восприемниками были надворный советник Николай Иванович Самгин и бабушка новорожденного Варвара Максимовна Иванова. Физический недостаток Федотова-старшего (в результате детской травмы у него вырос горб) наложил мрачноватый отпечаток на семейную атмосферу, но многое скрашивалось обаянием его супруги15.

Служба П.И. Федотова в Воронеже меж тем шла своим чередом. 29 октября 1892 г. он был утвержден в звании директора попечительского о тюрьмах комитета, 21 декабря того же года утвержден попечителем исправительного отделения. 27 мая 1893 г. произведен в чин статского советника. Четыре года семья снимала квартиры, установить адреса которых не удалось (в этот период место жительства чиновников в «Адрес-календаре» не указывалось). В его формулярном списке отражено, что в эти годы он многократно исполнял обязанности вице-губернатора, покидавшего город по служебным или личным надобностям16. С 1 августа 1894 г. Георгий Федотов стал жить в доме губернатора (пр. Революции, 22). Его отец вместе с назначением правителем губернаторской канцелярии получил и казенную квартиру17. Немаловажной была и прибавка к жалованью — 2250 рублей в год вместо прежних 1800. Семья Федотовых по тем меркам вовсе не была богатой: в марте 1894 г. воронежский губернатор Е.А. Куровский ходатайствовал перед министерством о выдаче П.И. Федотову пособия на воспитание сыновей «ввиду того, что он обременен значительной семьей, весьма слабого здоровья и крайне нуждается в средствах»18. Просьбу губернатора уважили. Да и когда за отличия по службе из царской канцелярии был пожалован перстень с сапфиром стоимостью в восемьсот рублей, П.И. Федотов принужден был взять его стоимость деньгами.

В 1894 г. П.И. Федотов получил потомственное дворянство. По чину он его не выслужил, но право на это дал ему орден святого Владимира 4-й степени. Решением депутатского собрания он с женой и сыновьями был внесен в третью часть дворянской родословной книги Воронежской губернии.

Три с половиной года П.И. Федотов управлял канцелярией губернатора. Е.А. Куровского (1845–1909) к этому времени сменил В.З. Коленко (1852–1907), о котором как об администраторе весьма неблагожелательно отзывался в своих воспоминаниях известный генеалог Л.М. Савелов19. 2 апреля 1895 г. П.И. Федотов был награжден орденом святого Владимира 3-й степени. В мае того же года он подавал прошение о возвращении на прежнюю должность старшего советника губернского правления, но ходатайство его было отклонено20. 2 марта 1898 г. ему был предоставлен месячный отпуск, во время которого он обратился в МВД с просьбой о переводе на службу «по крестьянским учреждениям». В разгар переписки по этому поводу 3 апреля 1898 (а не 1897 г., как указано во всех биографиях философа) Петр Иванович Федотов умер от сердечного приступа на 48-м году жизни21. Похороны его приняла на свой счет казна. Все воронежские газеты поместили некролог о статском советнике Федотове, кавалере разных орденов, члене благотворительных и ученых обществ22. Погребен он был на Вознесенском (Чугуновском) кладбище, ныне все могилы на этом погосте утрачены, а его территория застроена23. Оставшейся в бедности семье было выплачено жалованье кормильца, оказана материальная помощь и назначена пенсия — тысяча рублей в год. Казенную квартиру пришлось оставить.

Федотовы прожили в Воронеже еще шесть лет (адрес неизвестен), пока старший сын не окончил гимназию. Он поступил в нее за два года до смерти отца, в 1896 г. Документальных свидетельств об этом периоде его жизни пока не найдено: архивный фонд гимназии не сохранился. Есть лишь позднейшие дневниковые записи самого Георгия Петровича и воспоминания его однокашника Н.Н. Блюммера (1883–после 1919). Федотов, говоря о формировании религиозного чувства в детстве, в заметке 3 июля 1935 г. (он в это время жил в Англии) отметил: «У народа тот же Христос, которого я знал в детстве. Я не выдумал его. Он дан мне всей православной средой, в которой я жил (не матерью): иконой, лубочными картинками Страшного суда, литургикой, сыростью и холодом воронежских церквей (страшный Онуфрий)24. Речь, конечно же, идет о недавно восстановленной Тихвино-Онуфриевской церкви (пер. Фабричный, 12), ближайшей к дому губернатора: там бывала семья философа.

А вот что вспоминал о Федотове-гимназисте Николай Блюммер (он называет своего приятеля Жоржем): «Жизнь в семье Жоржа протекала равномерно, без всяких видимых потрясений. Мать Жоржа была удивительно спокойной, и я ни разу не слышал в этом доме ни резких замечаний, ни каких-нибудь выражений неудовольствия. Жорж дома, как и в гимназии, держал себя одинаково скромно и незаметно.

Обычно наше времяпровождение с Жоржем заканчивалось прогулкой по городу, хотя Жорж не умел гулять, он всегда спешил куда-то. Добравшись до ближайшего или Кольцовского, или Петровского садика, мы выбирали скамейку и, усевшись, разговаривали на самые разнообразные темы. В это время — перед русско-японской войной — мы увлекались Горьким, Андреевым, Скитальцем, Чеховым и другими властителями дум, и помимо легально изданных произведений в большом почете были нелегальные брошюры, которыми зачитывались в ученических кружках, собиравшихся по преимуществу в менее подозрительных, с точки зрения гимназического начальства, квартирах. Обыкновенно подбиралась тесная компания из одноклассников. Кроме литературных бесед прочитывались нелегальные произведения, содержание которых было непонятно слушателям. Никто из начальства не знал, что мы собираемся на такого рода беседы, и у нас не было и мысли, что кто-нибудь из товарищей выдаст, даже невольно, наш секрет. Все было законспирировано. Конечно, у классных наставников и надзирателей составлялась на нас своего рода характеристика, но никто из них не мог и подозревать, что Жорж — этот худенький и скромный мальчик, первый в классе — мог принимать горячее участие во всех конспиративных собеседованиях и быть вдохновителем ученического журнала и автором многих статей и стихотворений»25.

Увлечение социалистическими идеями в гимназической среде в начале ХX в. было весьма распространенным. Свидетельством тому служат письма Бориса Эйхенбаума (1886–1959), учившегося классом младше Федотова, старшему брату Всеволоду (1882–1945) в Петербург26, и воспоминания участника революционного движения, одноклассника Б.М. Эйхенбаума, Ивана Шаурова (1886–1973)27. Из пятидесяти однокашников философа несколько человек (Николай Блюммер в том числе) занесены, как неблагонадежные, в жандармскую картотеку, самого Федотова среди них нет.

В 1904 г. Г.П. Федотов окончил воронежскую гимназию с золотой медалью28. Среди его одноклассников можно указать Леонида Вивьена (1887–1966), ленинградского режиссера и театрального актера; Владимира Поспеловского (1884–1964), врача, отца известного историка Русской Православной Церкви Д.В. Поспеловского, живущего ныне в Канаде; Евгения Посельского (1884–1932), сотрудника ВСНХ; Митрофана Горбункова, сына преподавателя древних языков в гимназии; Станислава Лещинского, сына архитектора; Сергея Протопопова, сына управляющего отделением Госбанка, в 1930-е гг. жившего в Париже; Игоря Якимова (1885–после 1917), офицера и участника первой мировой войны.

Здание первой мужской гимназии в Воронеже сохранилось (пр. Революции, 19, старое здание Технологической академии). С этим памятником истории и культуры связаны имена выпускников Евгения Замятина (1884–1937), Павла Щеголева (1877–1931), Евгения Плужника (1898–1936), Леопольда Ростроповича (1892–1942), Сергея Чаплыгина (1869–1942), Николая Славянова (1854–1897), Юлия Бунина (1857–1921).

После гимназии Георгий Федотов поступил в Петербургский технологический институт. Елизавета Андреевна с двумя младшими сыновьями уехала из Воронежа в Саратов, поближе к родственникам. Больше из Федотовых никто в Воронеже не бывал. Хотя информация о его высылке за границу была прислана в Воронежское жандармское управление для сведения, Георгий Петрович был арестован в Саратове 8 июля 1906 г. По постановлению Особого совещания он подлежал высылке в Архангельскую губернию под гласный надзор полиции на два года, но «по пересмотру обстоятельств дела» министр внутренних дел П.А. Столыпин 28 августа 1906 г. разрешил ему выехать за границу при условии возвращения не ранее 7 июля 1908 г.29

Пройдя испытание марксизмом, Г.П. Федотов навсегда разочаровался в нем и стал крупным религиозным философом и историком. В 1925 г. он покинул Россию. Дальше — эмиграция, жизнь во Франции, Англии, США. Братья его остались на родине. Елизавета Андреевна умерла в начале 1930-х гг. в Москве в возрасте восьмидесяти лет в семье среднего сына, Бориса30.

Воронеж в жизни Г.П. Федотова не был эпизодом, он провел здесь четырнадцать лет (1890–1904), время своего детства и юности, время формирования убеждений и характера. Любопытно заметить, что в 1894–1901 гг. в Воронеж регулярно приезжал и даже собирался поселиться здесь насовсем известный русский философ Николай Федоров (1829–1903)31. Зрелый мыслитель и набирающийся впечатлений юноша, не исключено, встречались на Большой Дворянской. Можно считать это совпадением, а можно — знаком передачи эстафеты в осмыслении русской истории и культуры.